Неточные совпадения
Отец ее старался
избегать сношений с соседями; он их презирал, и они его презирали, каждый по-своему.
Он без нужды растягивал свою речь,
избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «
отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо больше вина, чем самому хотелось, и выпил все вино.
Не говоря о домашних отношениях, в особенности при смерти его
отца, панихидах по нем, и о том, что мать его желала, чтобы он говел, и что это отчасти требовалось общественным мнением, — по службе приходилось беспрестанно присутствовать на молебнах, освящениях, благодарственных и тому подобных службах: редкий день проходил, чтобы не было какого-нибудь отношения к внешним формам религии,
избежать которых нельзя было.
Действительно, с тех пор как умерла моя мать, а суровое лицо
отца стало еще угрюмее, меня очень редко видели дома. В поздние летние вечера я прокрадывался по саду, как молодой волчонок,
избегая встречи с
отцом, отворял посредством особых приспособлений свое окно, полузакрытое густою зеленью сирени, и тихо ложился в постель. Если маленькая сестренка еще не спала в своей качалке в соседней комнате, я подходил к ней, и мы тихо ласкали друг друга и играли, стараясь не разбудить ворчливую старую няньку.
Затем стал говорить генерал Епанчин, в своем качестве
отца, и говорил резонно,
избегнул трогательного, упомянул только, что вполне признает ее право на решение судьбы Афанасия Ивановича, ловко щегольнул собственным смирением, представив на вид, что судьба его дочери, а может быть и двух других дочерей, зависит теперь от ее же решения.
— Не слыхали разве? — сказал
отец Прохор. — Про это не любят они рассказывать.
Отец ведь тоже был в этой самой ереси, а как человек был знатный и богатый, то никто к нему и прикоснуться не смел. Сильная рука у него была в Петербурге, при самом царском дворе находились друзья его и благоприятели. А все-таки не
избежал достойной участи — в монастырь сослали, там в безысходном заточенье и жизнь скончал.
Отец избегал разговоров об ней, но матушка, которая вообще любила позлословить, называла ее не иначе, как тиранкой и распутницей.
Когда ж воевода перевез старца Арсения с другими
отцами на берег, тогда заступлением Пресвятыя Богородицы
избег он руки мучителевы и, пришед в лес, узрел Казанскую чудотворную икону по облакам ходящу…
Уездное общество ей было положительно гадко, и она весьма тщательно старалась
избегать всякого с ним сближения, но делала это чрезвычайно осторожно, во-первых, чтобы не огорчить
отца, прожившего в этом обществе свой век, а во-вторых, и потому, что терпимость и мягкость были преобладающими чертами ее доброго нрава.
— Закон у нас не милует никого, и, чтобы
избежать его, мне надобно во что бы то ни стало доказать, что я Тулузов, не убитый, конечно, но другой, и это можно сделать только, если я представлю свидетелей, которые под присягой покажут, что они в том городе, который я им скажу, знали моего
отца, мать и даже меня в молодости… Согласны будут показать это приисканные тобою лица?
Павел, как только сел в экипаж, — чтобы
избежать всяких разговоров с
отцом, — притворился спящим, и в воображении его сейчас же начал рисоваться образ Мари, а он как будто бы стал жаловаться ей.
Слушая печальные, мягкие слова, Павел вспоминал, что при жизни
отца мать была незаметна в доме, молчалива и всегда жила в тревожном ожидании побоев.
Избегая встреч с
отцом, он мало бывал дома последнее время, отвык от матери и теперь, постепенно трезвея, пристально смотрел на нее.
Царевич Иоанн, хотя разделял с
отцом его злодейства, но почувствовал этот раз унижение государства и попросился у царя с войском против Батория. Иоанн увидел в этом замысел свергнуть его с престола, и царевич, спасенный когда-то Серебряным на Поганой Луже, не
избежал теперь лютой смерти. В припадке бешенства
отец убил его ударом острого посоха. Рассказывают, что Годунов, бросившийся между них, был жестоко изранен царем и сохранил жизнь только благодаря врачебному искусству пермского гостя Строгонова.
Настя сочинила ей целую историю, что Потемкин решил теперь жить только для науки, что он сам недавно назвал будто бы свое увлечение княжной детской шалостью, согласившись с ее
отцом, считавшим это чувство одной глупостью, а потому и
избегает ее.
Я не хотел знать, любят ли меня, и не хотел сознаться самому себе, что меня не любят;
отца я
избегал — но Зинаиду
избегать я не мог…
Отец признает себя неучем, сознает, что это дурно, и боится, чтобы сын его не
избежал этого зла!..
Фома не любил дочь Маякина, а после того, как он узнал от Игната о намерении крестного женить его на Любе, молодой Гордеев стал даже
избегать встреч с нею. Но после смерти
отца он почти каждый день бывал у Маякиных, и как-то раз Люба сказала ему...
— А ты, парень, чего окаменел?
Отец был стар, ветх плотью… Всем нам смерть уготована, ее же не
избегнешь… стало быть, не следует прежде времени мертветь… Ты его не воскресишь печалью, и ему твоей скорби не надо, ибо сказано: «егда душа от тела имать нуждею восхититися страшными аггелы — всех забывает сродников и знаемых…» — значит, весь ты для него теперь ничего не значишь, хоть ты плачь, хоть смейся… А живой о живом пещись должен… Ты лучше плачь — это дело человеческое… очень облегчает сердце…
— Тут всё дело в том, что он, мой
отец, в час смерти, зная, что ему не
избежать ее, не испугался, не забыл обо мне, своем сыне, и нашел силу и время передать мне всё, что он считал важным. Шестьдесят семь лет прожил я и могу сказать, что всё, что он внушил мне, — верно!
Невзирая на такое радушие,
отец весьма недоброжелательно смотрел на мелких подбелевских посетительниц, вероятно,
избегая распространения нежелательных сплетен.
Он никогда не говорил со мною о моем
отце, о своем брате, и мне казалось, что он
избегал этого разговора не потому, что не желал возбуждать во мне честолюбивых мыслей или притязаний, а по другой причине, в которую я тогда не умела вдуматься, но которая заставляла меня недоумевать и краснеть…
В обществе, главным образом, положено было
избегать всякого слова о превосходстве того или другого христианского исповедания над прочими. «Все дети одного
отца, нашего Бога, и овцы одного великого пастыря, положившего живот свой за люди», было начертано огненными буквами на белых матовых абажурах подсвечников с тремя свечами, какие становились перед каждым членом. Все должны были помнить этот принцип терпимости и никогда не касаться вопроса о догматическом разногласии христианских исповеданий.
— Таким образом, моя дорогая, для твоего же добра я должна обратить твое внимание на одну черту в характере нашего
отца, а то ты можешь попасть впросак… Если ты будешь предупреждена, то тебе легче будет
избежать столкновения с этой чертою…
— Она — всесильна ведь! Сам Исус Христос не
избёг. Пронеси, говорит, мимо чашу эту, а
отец его небесный — не пронёс, не мог однако! Сказано: смертушка придёт — и солнышко умрёт, да!
Присутствовавшая при этом гостья однако, улыбаясь, заметила, что если все испытать, то тогда, пожалуй, в монастырь «и не захочется»; но
отец Диодор утверждал, что человеку есть определение, которого он никак не
избегнет, и при этом ставил себя в пример. Он рассказал следующее...
Александр.
Отцу обещано место исправника; если он заявит, что ошибся с этим выстрелом, место может ускользнуть от него. Нужно
избежать дурного впечатления и потому…
Быв по натуре своей одновременно богослов, и реалист, архиерей созерцаний не обожал и не любил, чтобы прочие люди заносились в умственность, а всегда охотно зворочал с философского спора на существенные надобности. Так и тут: малые достатки
отца моего не
избежали, очевидно, его наблюдательного взора, и он сказал...
— Поверь мне, что духовная часть всех лучше, и нет на свете счастливейших, как те, что заняли духовные должности, потому что, находятся ли люди в горе или в радости, духовные всё себе от них кое-что собирают. Будь умен, не
избегай сего для сына, ибо Россия еще такова, что долго из сего круговращения не: выступит. — Но
отец все-таки и тут хотел на своем поставить и сказал...
— Нет,
Отец, на земле очень много грязи, но я
избегал прикосновения к ней и оттого и не запачкался.
— Нет,
Отец, льется на земле красная кровь, но я
избегал соприкосновения с ней, и оттого я так чист. И так как нельзя, ходя меж людей,
избежать грязи и крови ихней и не запачкать одежд, то на самую землю я не спускался, а летал на небольшой высоте, оттуда посылая улыбки, укор и благословения…
«Под камнем сим лежит коллежский секретарь Котов,
Рожден был от дворян, отечеству служить готов,
Отец детей невинных и плачущей вдовы супруг,
В жизнь добродетелен, он умер вдруг,
Не могши
избежать той горестной судьбины,
Чтоб не вкусить грозящей нам кончины».
— А я именно хочу сказать вам, чтоб
избежать недоразумений, что вы очень ошибетесь, ежели причтете меня и мою мать к числу этих людей. Мы очень бедны, но, я по крайней мере, за себя говорю: именно потому, что
отец ваш богат, я не считаю себя его родственником, и ни я, ни мать никогда ничего не будем просить и не примем от него.